Биография
Санкт-Петербург.
1813 г.
Старое Акшино.
1815-1820 гг.
Москва.
1820–1829 гг.
Московский университет.
1829-1834 гг.
Ссылка в Пензу.
1835-1838 гг.
Москва.
1839 - 1841 гг.
Старое Акшино.
1846-1856 гг.
Годы эмиграции.
1856-1877 гг.
Творчество
Выставки
Проекты
Учись! Пойми, что знание есть власть;
Умей страдать вопросом и сомненьем,
Умей людей любить с благоговеньем,
И претворяй бунтующую страсть
В смысл красоты и веры благородной:
Живи умно, как человек свободный. Н.П. Огарёв
В 1856 г. Огарёв (Фото 1) уезжает в Лондон к А. И. Герцену (Фото 2) , чтобы создавать вольную русскую прессу. Будучи одним из редакторов газеты «Колокол», Николай Платонович поместил в ней немало материалов о Пензенской губернии. 9 апреля (28 марта) 1856 г. Огарёв был уже на лондонской квартире Герцена... Приезд Огарёва в Лондон воодушевил Герцена. Огарёв в это время стал для него как бы частью самой России, живым дыханием родины — далекой, но всегда близкой сердцу. 8 января 1857 г. (27 декабря 1856 г.) он писал Н. М. Щепкину в Россию: «Частно я теперь опять живу на Покровке или на Маросейке, т. е. с приезда Огарёва» Важнейшие события заграничной жизни и деятельности Огарёва нашли более или менее полное отражение и в литературе мемуарной: в завершенных очерках, в дневниковых записях, в небольших по объему заметках, в отдельных репликах. Наибольшую ценность представляют для нас тут свидетельства самого Герцена (Фото 3) , воспоминания и дневниковые записи Н. А. Тучковой-Огарёвой, Н. А. Герцен (дочери), Т. П. Пассек и некоторых других мемуаристов. С первых же дней пребывания в Лондоне Огарёв стал заниматься делами Вольной типографии, (Фото 4) готовить статьи и другие материалы для «Полярной звезды». Он обратил внимание Герцена на то, что организованные им издания страдают одним существенным недостатком: они не поспевали за ходом русской общественно-политической и литературной жизни. В эти годы развернулось его дарование публициста и общественного деятеля. При активном участии Огарёва в России создается тайное общество «Земля и воля», ему принадлежит около двухсот статей в «Колоколе» (Фото 5) . К сборнику «Русская потаенная литература XIX столетия» Огарёв пишет вступительную статью, в которой излагает свой взгляд на «гражданское движение в стихотворной литературе». Статья эта рисует картину развития русской общественной мысли и ее отражение в поэзии Пушкина, Рылеева, Полежаева, Кольцова, Лермонтова, Некрасова и других. «Живая связь с жизнью», по Огарёву,— основа действенности поэтического произведения. «Новое дело,— пишет Огарёв,— создаст новое слово». Заканчивая статью обращением к будущим поэтам, Огарёв утверждает: «Новая жизнь создаст своих поэтов». Не прекращается в этот период и поэтическая деятельность Огарёва. Память об оставленной родине, неумирающая связь с ней продолжают питать его поэзию. В стихотворении «Коршу» воссоздается образ той России, ради которой звонил «Колокол», «края бедных, битых и забитых». Воспоминания о смраде нищих изб, голодных детях, избиваемых бедняках и людях, равнодушно проходящих и проезжающих мимо, в воображении поэта предстают как «хаос жизни», «водоворот», «кружение бесовской пляски». Безотрадность жизни порождает и безотрадность стиха, «мрачность настроенья». Огарёв создает целый ряд стихотворений, посвященных тем, кто отдал все силы делу освобождения народов: «Ворцель», «Памяти Рылеева», «Михайлову. Н. А. Тучкова-Огарёва (Фото 6) , свидетельствует: «...Однажды Огарёв после lunch'a сказал Герцену при мне: — А знаешь, Александр, «Полярная звезда», «Былое и думы» — все это хорошо, но это не то, что нужно, это не беседы со своими,— нам нужно бы издавать правильно журнал, хоть в две недели, хоть в месяц раз; мы бы излагали свои взгляды, желания для России и проч. Герцен был в восторге от этой мысли. — Да, Огарёв,— вскричал он с оживлением,— давай издавать журнал, назовем его «Колокол» (Фото 7) , ударим в вечевой колокол, только вдвоем, как на Воробьевых горах мы были тоже только вдвоем,— и кто знает, может, кто-нибудь и откликнется! С этого дня они стали готовить статьи для «Колокола»; через некоторое время появился первый номер этой русской газеты в Лондоне». Герцен и сам не раз указывал на инициативу Огарёва в издании «Колокола», на то, что «груз» этого издания лежал главным образом на Огарёве. В связи с этим у одного из мемуаристов, В.И. Кельсиева, сложилось убеждение в том, что именно Огарёв «дал более правильный ход пропаганде». В продолжение почти двух лет делил Огарёв с Герценом его труды и заботы по изданиям Вольной типографии. Статьи в «Полярной звезде» и в «Колоколе» он подписывал буквами «Р. Ч.» («Русский человек»). После опубликования известных рескриптов Александра II о подготовке крестьянской реформы Огарёв решил отказаться от конспирации, о чем и сделал соответствующее заявление 15 февраля 1858 г. в «Колоколе». Спустя год, 19(7) апреля 1859 г., начальник III Отделения Долгоруков предписал русскому посланнику в Лондоне объявить Огарёву «высочайшее повеление» о немедленном возвращении в Россию. Огарёв отказался от возвращения на родину по вызову III Отделения. В декабре 1860 г. после длительных судебных процедур Огарёв, вслед за Герценом, был признан граждански лишенным «всех прав состояния» и изгнанным навечно из пределов Российской империи. Подвергнутый «вечному изгнанию из пределов государства» и лишенный «всех прав состояния», Николай Платонович тосковал по оставленной родине. В то время как царские министры изыскивали юридические основания для расправы над Огарёвым, он напряженно трудился над созданием общерусской организации. Она получила наименование «Земля и воля». Эти слова были взяты из программной статьи Огарёва «Что нужно народу?», опубликованной 1 июля 1861 г. в «Колоколе» (л. 102). Один из руководителей «Земли и воли», А. А. Слепцов вспоминал позже: «Читая прокламацию Огарёва в июле 1861 г., мы и не думали, что будем состоять в обществе, два слова, названия которого, были уже указаны в первой ее строке. Позже Огарёв рассказал мне, что на его вопрос: «как бы лучше назвать общество, если бы основать его сейчас? Герцен ответил: — «Да ты уж сам сказал несколько месяцев назад. Конечно, «Земля и воля». Немного претенциозно, но ясно и честно,— потому, что сейчас это именно и нужно». Огарёву так понравилось это Колумбово яйцо, что он потом и предложил такое название». Годы 1859—1861 — время наивысшей популярности лондонских изданий Герцена и Огарёва. В. И. Кельсиев (Фото 9) рассказывает в своей «Исповеди»: «Кого только не перебывало при мне у Герцена! Бывали губернаторы, генералы, купцы, литераторы, дамы, старики и старухи, бывали студенты,— точно панорама какая-то проходила перед глазами, точно водопад лился... Серьезные свидания составляли, как я сказал, тайну Герцена и Огарёва». Гостями Герцена и Огарёва в Лондоне или в Женеве в разное время бывали Тургенев и публицист Н. В. Шелгунов, Чернышевский и поэт М. Л. Михайлов, Толстой и музыкант А. Г. Рубинштейн, Бакунин и художник-живописец А. А. Иванов и многие другие деятели русской культуры того времени. Об одних из них рассказала в своих «Воспоминаниях» Н. А. Тучкова-Огарёва. Другие сами поведали о своих впечатлениях от встреч с Огарёвым и Герценом. Среди них были А. П. Милюков и В. А. Панаев, А. Н. Пыпин и Е. Ф. Юнге, Л. П. Шелгунова и А. Г. Достоевская (Фото 10) , В. С. Акимов и А. А. Слепцов. В годы эмиграции творческие силы Огарёва проявлялись главным образом в публицистике и поэзии. Только в первое десятилетие заграничной жизни он написал более 100 поэтических произведений — лирических стихотворений и поэм, памфлетов и очерков. Среди них: стихотворения «Коршу» (Фото 11) , «Свобода», «Сторона моя родимая», «Памяти Рылеева», «Напутствие», поэмы «Ночь», «Тюрьма», «Матвей Радаев», «С того берега», «Забытье» и др. В январе 1870 г. не стало Герцена. (Фото 12) Смерть друга потрясла Огарёва. 6 февраля он писал М. Мейзенбуг: «Да, если я сам Вам до сих пор не написал, то это потому, что я действительно продолжаю пребывать в состоянии немоты и потрясения и до сих пор не могу понять — как, что случилось. Единственное мое ощущение, что я что-то потерял и остаюсь один... Но так случилось, и я еще остаюсь жить для нашей работы...» До конца жизни Огарёв не переставал жить воспоминаниями о Герцене. Последние годы активной общественно-политической жизни и деятельности Огарёва (1869—1870) были омрачены его кратковременным сотрудничеством с М. А. Бакуниным и С. Г. Нечаевым. Личность Нечаева, результаты его недолгой деятельности хорошо теперь известны. Он пытался утвердить иезуитский принцип «Цель оправдывает средства», т. е. аморализм и политический авантюризм. Эта особенность Нечаева и нечаевщины отчетливо видна и в приведенных воспоминаниях Н. А. Тучковой-Огарёвой, С. И. Серебренникова, в дневниковых записях и воспоминаниях Н. А. Герцен, дочери А.И. Герцена. В Женеву Нечаев прибыл в начале апреля 1869 г. с намерением «прибрать к рукам старых эмигрантов, чтобы использовать их авторитет для влияния на молодежь и воспользоваться их типографией и деньгами». Но, многого не замечая до поры в действиях Нечаева, Огарёв решительно противодействовал его попыткам использовать иезуитские идеи и методы. Туман нечаевских мистификаций стал постепенно рассеиваться. К началу июля 1870 года относится последняя встреча Огарёва с Нечаевым в присутствии Бакунина. Объяснения были тяжелыми и завершились они разрывом: Огарёв и Бакунин потребовали, чтобы Нечаев незамедлительно покинул Швейцарию. В последние годы жизни в эмиграции Огарёв как-то особенно остро испытывал любовь к родине. В беседах с Т. П. Пассек, побывавшей у него летом 1873 г. в Женеве, он говорил, как хотелось бы ему увидеть Россию, подышать запахом широких полей, услышать шум дубравы и родную русскую речь. Но Огарёв решительно отклонил предложение собеседницы просить «лиц влиятельных» о дозволении ему возвратиться на родину. «Нет, старый друг, не говори обо мне с высшими...— мне умереть на чужбине». (Фото 13) Осенью 1874 г. Огарёв переехал в Англию, поселился в Гринвиче (Фото 14) , что близ Лондона. Он продолжал поддерживать связи с представителями русской эмиграции — с П. Л. Лавровым и его последователями, издававшими в Лондоне журнал и газету «Вперед!». Представители нового поколения навещали в Гринвиче (Фото 15) Н.П.Огарёва и позже выступили со статьями и воспоминаниями о нем. Незадолго до смерти А. Гольстейн вместе с Лавровым посетила Огарёва. Она была поражена множеством портретов и Фотографий, развешанных по стенам гостиной. Это были портреты Белинского, Грановского, Герцена, Станкевича. «Я поняла, что соприкоснулась на мгновение с иным миром, таким далеким и близким». В открытом письме к императору Александру II Огарёв пишет: «Мне тяжело на чужбине. Я -слишком русский человек и слишком мало верю в Европу, чтобы выносить заграничную жизнь без глубокой тоски по Родине...» Его псевдонимом и было сочетание «Русский человек» - «Р.Ч.». Все стихи этого времени — о России. ...Вот сон. Въезжаю с Мери в край родной
Дней юных ссылки, старый город мой.
И мы идем на площадь, где был сад,—
Все голых лип двойной унылый ряд...
«Площадь, где был сад» — это соборная площадь в Пензе, где в годы ссылки Огарёва был разбит городской сквер — ныне сквер имени Лермонтова. За шесть дней до смерти — 30 мая 1877 года Николай Платонович сделал в дневнике запись: «Сейчас видел во сне, что я вернулся в Россию и приехал домой к себе в деревню». Домой в деревню — это в Старое Акшино Пензенской губернии, где прошло немало его счастливых дней. Пророческими оказались слова благородного и искреннего поэта. Теплая любовь к Отчизне никогда не погибнет, «... я проживу и умру с ней. Я чувствую, что принадлежу нации, и это чувство — есть великая сила в моей душе ... Благословляю Россию и не оторвусь от нее». 12 июня (31 мая) 1877 г. Огарёва не стало. О последних днях и часах его жизни рассказала в письме в Россию Н. А. Герцен (дочь А.И. Герцена). Среди тех, кто проводил Огарёва в последний путь, были и представители русской эмиграции в Лондоне. Похороны состоялись на небольшом в то время кладбище в Гринвиче. «Место я сама выбрала на кладбище... гора и свободный, хороший вид на все стороны», — писала Тата Герцен в письме в Россию. (Фото 16)
* * *
Страстное желание Огарёва найти свой вечный покой в родной русской земле осуществилось лишь через восемьдесят девять лет. 24 февраля 1966 г. останки поэта-изгнанника на гринвичском кладбище были эксгумированы и преданы кремации. На другой день в Советском посольстве в Лондоне состоялась гражданская панихида, на которой от имени Англии с взволнованной речью выступила Моника Партридж. Она сказала: «Я хорошо сознаю, что для меня это большая честь держать здесь речь от имени Англии. Но я выступаю не только потому, что это очень почетное для меня выступление. Мне думается, что Огарёв сам бы радовался тому, что англичане, в стране которых он жил, работал и умер, вспомнили о нем в дни, когда его останки навсегда покидают Англию. Я верю, что и советские люди будут рады тому, что мы, англичане, вместе с вами выразим сегодня свое глубокое уважение одному из выдающихся деятелей русской культуры». 1 марта урна с прахом поэта была доставлена из Лондона в Москву. После торжественно-траурной церемонии, состоявшейся в стенах Московского университета, 2 марта 1966 г. при огромном стечении народа останки Огарёва были преданы земле на Новодевичьем кладбище... (Фото 17) Так свершился акт исторической справедливости. Свершился по воле народа, преданным сыном которого был он — человек щедрого таланта и великого сердца.
 
Сайт создан Логиновым Николаем. Фотограф: Ляпин Андрей.
Информация предоставлена Еленой Владимировной Марфиной.